Человек боя [И возмездие со мною] - Василий Головачев

– Ты что, Лидуха, как в воду опущенная? Все будет нормально. Неужто влюбилась?

Лида вздрогнула, сморщилась, будто собираясь заплакать, ткнулась лбом в грудь Егора, постояла так, трогательно беззащитная и робкая, отстранилась и выбежала на улицу, не сказав ни слова. Крутов молча смотрел ей вслед в полном раздрае со своими чувствами. Он понимал, что сердцу не прикажешь, что сестра слишком долго была одна, и что двоих детей воспитывать архитрудно, и что жить без любви нельзя, но и принимать вариант Лиды не хотел. Не потому, что не верил в чувства Панкрата, а потому что знал его путь, путь воина, жестокого к врагам и к самому себе.

– Может быть, я пока посижу дома со своими? – предложила Елизавета.

– Лиза, Лиза, Лизавета, я люблю тебя за это, – дурашливо пропел Крутов, – и за это, и за то, принеси-ка мне пальто… – Посерьезнел. – Помню, в детстве кто-то пел. Побудь здесь, не помешаешь, мы недолго. В крайнем случае я поговорю с ним на веранде.

– Как ты думаешь, она поняла? – кивнула на дверь Лиза, имея в виду сестру Егора. – Ну, что мы…

Крутов рассмеялся.

– Классически застукала. Ну и видик бы у нас был с тобой, если бы мы успели раздеться.

Елизавета порозовела, нахмурилась, потом фыркнула.

– Это я такая невезучая, вечно приходилось водить, когда мы играли в прятки, всегда со мной случалось что-то нелепое.

– Значит, наши встречи – нелепость, да? – Егор схватил слабо сопротивлявшуюся Лизу в охапку, закружил по комнате, целуя и смеясь, и в это время пришел Панкрат.

Егор остановился. Немая сцена длилась несколько секунд. Потом Крутов и Лиза посмотрели друг на друга, засмеялись, Крутов поставил девушку на пол и шагнул к гостю.

– У нас день сегодня такой, не получается побыть вдвоем, все непрошеные гости являются.

– Прошу прощения, – угрюмо, без улыбки сказал Воробьев, пожимая руку хозяина. – Поговорить надо.

– Валяй, говори. Чаю хочешь?

Панкрат покосился на отошедшую к окну Лизу, кивнул на дверь.

– Давай выйдем.

Крутов тоже посмотрел на Лизу, ответившую ему понятным жестом: иди, я посижу здесь, – и они вышли. Сели на веранде, накрытой тенью от яблонь.

– Что случилось? Почему ты здесь?

Панкрат провел ладонью по лицу, словно стирая паутину, и Егор только теперь обратил внимание на его вид: командир «мстителей» словно постарел на несколько лет, черты измученного лица его заострились, а в глазах горел угрожающе-враждебный огонек.

– Команда погибла. Осталось всего двое, я и Родион. – Панкрат заговорил отрывисто и сухо, не глядя на собеседника, и за минуту поведал историю засады и гибели группы. Замолчал.

Молчал и Егор, вдруг ощутив тревожную атмосферу вокруг этого парня, в которой он жил и работал, взяв на себя тяжкую ношу ассенизатора-чистильщика, освобождавшего землю от скверны – грабителей, бандитов и убийц.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Крутов наконец.

Воробьев поднял на него светящиеся глаза и опустил.

– Пока не знаю. Но ребят своих не брошу… и того, что произошло, никому не прощу.

– Один в поле не воин… и тебя сейчас ищут по всей области, даже нас остановили, чтобы проверить, кто едет.

– Ты меня плохо знаешь, полковник, я выжил там, где выжить было невозможно, прорвусь и здесь. Помоги только с оружием.

Крутов качнул головой, вспоминая о ружье деда Осипа в погребе.

– У меня ничего нет, кроме ножа и дедова ружья. Может, тебе стоит на какое-то время лечь на дно, переждать шумиху, пока тут все успокоится? Да и один ты ничего не сделаешь против подразделения профессионалов, нужна спецкоманда.

– Ты со мной пойдешь?

Крутов усмехнулся.

– Не провоцируй, не пойду.

– Я понимаю, девица эта рядом… далеко собрался?

– Обратно в Москву. Согласен, нехорошие дела тут творятся, но я уже вне игры. Пусть зоной занимаются те, кому положено.

– Значит, по-твоему, пусть и дальше делают свои психотронные игрушки, превращающие людей в зомби, как Витьку Баркова?

Крутов встал.

– Это военная лаборатория, майор, и «крышу» имеет очень мощную, может быть, даже из моей бывшей Конторы.

– Ну и что? Разве это меняет суть того, что здесь происходит?

Крутов помолчал, сел, посмотрел в глаза гостя.

– Меня это не касается, майор. Я не пойду с тобой. Мне и так досталось неизвестно за что. Вот игрушку твою могу захватить с собой, чтобы посмотрели эксперты. Она у тебя с собой?

– Оставил у твоей сестры. Не надо, я и сам ее доставлю кому надо. А за прямой ответ спасибо. Но попомни мои слова: в этом деле, которого я нечаянно коснулся, не может быть людей, чья хата с краю, оно касается всех! – Панкрат поднялся. – Пойду я, отдохнуть надо. Чья это у тебя тачка во дворе?

– Магистра Ордена чести. Не поверишь: он отыскал меня в Брянске!

Панкрат остановился, поднял брови.

– Ты понимаешь, чем это пахнет? Спецслужбой!

– Он сказал, у них своя разведка.

– Естественно, своя… военная контрразведка, например, или «семерка» ГРУ.

– Зачем им заниматься мной, отставным полковником службы безопасности?

– Почему ты считаешь, что они занимаются тобой? Они занимаются своим делом, а ты путаешься у них под ногами.

Крутов задумался.

– Резонно. Твое предположение многое объясняет, хотя возникает ряд вопросов… – Он замолчал.

Где-то на огородах истошно залаяла собака. Егор встретил сверкнувший взгляд Панкрата, и его внутреннее беспокойство, возникшее с приходом гостя, обрело очертания и вес догадки.

– Уходи! – выдохнул он.

– Поздно, – отозвался Панкрат, прислушиваясь к приближавшемуся гулу.

И тотчас же возле дома с визгом затормозил знакомый «бычок», из него посыпались камуфляжные мальчики с автоматами и ворвались в калитку.

– Бегите, я прикрою! – бросил Воробьев и метнулся в сад.

Мгновением позже Крутов ворвался в дом, схватил встревоженную Елизавету за руку и потащил за собой во двор, прикидывая на ходу план отступления. Но сориентироваться и выбрать оптимальную стратегию поведения ему не дали. Во дворе уже мелькали пятнистые фигуры, и пришлось сразу, без промедления, вступать в бой, принимая навязанный противником сценарий. Мысль о том, что надо было уезжать отсюда, не задерживаясь ни на минуту, либо вообще не заезжать домой, а ехать в Москву сразу из Брянска, мелькнула и ушла, оставив глубокий след сожаления и досады на самого себя: он не имел права расслабляться до такой степени.

Его встретили пять человек в камуфляже, вооруженные автоматами (суперсовременными «никоновыми» и «калашниковыми» десантного образца), способными в секунды превратить человека в дуршлаг, но, во-первых, у гостей был приказ взять хозяина живым, а во-вторых, Крутов уже не владел собой, то есть его сознанием управлял боевой транс, а не рассудок, и он превратился в идеальную боевую машину, не делавшую ошибок. Если бы не Елизавета, он скорее всего ушел бы, прорвался, так как эти парни не были обучены скоростному движению и не владели рукопашным боем так, как владел полковник, но судьба распорядилась иначе.